Поделиться:



Карма сквозь призму мифа


Формулировка и обсуждение закона кармы не выходит за рамки метафизики и формально-логического сознания. Но, как только речь заходит о практическом приложении этого универсального закона Вселенной, мы немедленно попадаем в зону мифологического сознания и непосредственно мифа* [1].

Кармический миф содержит в себе ряд важных и актуальных аспектов.

Но, прежде чем перейти к их детальному анализу, я хочу сказать несколько слов о тех методологических принципах, которые были положены в основу данного рассмотрения.

В человеческих суждениях о карме неизменно присутствуют объективная и субъективная (личностная) составляющие, и лишь в их гармонии возможно полноценное рассмотрение данного вопроса. Синтез объективной и субъективной сторон любого процесса или явления в его исторической перспективе достигается мифологическим сознанием, символическим по своей природе [1]. Таким образом, мифологическое сознание, освобожденное от непререкаемого догматизма и понимаемое как диалектическое и критическое сознание, представляется наиболее подходящим для рассмотрения вопроса о карме и действии закона кармы в человеческом обществе. В самом деле, лишь такое сознание способно уравновесить, синтезировать и выразить объективные и субъективные стороны кармы и кармического мифа, несводимые одна к другой и всегда присутствующие в сознании и поступках неслиянно и нераздельно.

Для того чтобы, пребывая в границах мифологического сознания, суметь мыслить диалектически и критически, нам необходимо сформулировать и сделать явными некоторые постулаты, обычно подразумеваемые неявно и нечетко, что порождает большую путаницу в суждениях. Я буду подходить к анализу понятия и проявления кармы, исходя из эволюционного мифа, неотъемлемой составной частью которого, я убежден, является кармический миф**.

1. Эволюция*** в природе не имеет руководящего, личностного источника и конечной, личностной цели.

2. Тем не менее, эволюция происходит «как бы» направленно и целесообразно, в сторону возрастания сложности и порядка.

3. Всеобщим регулятором эволюции во Вселенной служит закон кармы.

4. Человеческий индивид не является высшим звеном, вершиной, заключительным этапом и конечной целью эволюции, входя (в рамках нашей планеты) в состав более сложных разумных эволюционирующих систем – эгрегоров, а также биогеоценозов. И целесообразность эволюции связана не с индивидом, а с системой: популяцией, видом, биогеоценозом, родом, этносом, человечеством.

5. На вершине данной «пирамиды» находится общечеловеческий кармический эволюционный эгрегор. Именно он отвечает за действие закона кармы в человеческом обществе и за формирование кармического мифа.

6. Мы не знаем, является ли эта вершина абсолютной или относительной. Можно лишь предположить, что существуют еще более высокие космические разумные эволюционирующие системы.



Карма и мораль

Будучи универсальным законом мироздания, вычленяющим его из вневременного хаоса, закон кармы, как таковой, стоит вне морали. Но, рассматривая проявления закона кармы применительно к жизни человеческого индивидуума, социальной группы и общества в целом, мы не имеем права игнорировать его морально-этический аспект, ярко проявляющийся в суждениях и поступках, связанных с кармой, и придающий этому понятию отчетливый эмоциональный и оценочный оттенок. Пусть данный аспект явно «навязан» закону кармы откуда-то извне, из глубины коллективного мифологического сознания, – он, тем не менее, абсолютно реален и чрезвычайно значим для нас. А, стало быть, нам необходимо его исследовать.

Мы говорим применительно к человеческой карме: карма – это ответственность, карма – это долг, карма – это суд, карма – это неотвратимость возмездия, карма – это справедливость, карма – это воздаяние; «долг платежом красен», «что посеешь, то и пожнешь», «по делам их воздастся им», «как аукнется, так и откликнется» и т.д. Откуда же берется этот неустранимый, вездесущий морально-этический аспект кармы? Разумеется, из веры в высшую справедливость, в высший разум, в единое Божество, в Абсолют. Но можем ли мы позволить себе в наших рассуждениях на этом остановиться? Нет, поскольку эта вера, в свою очередь, не является первичной: она порождена базовой потребностью человеческого разума – потребностью в порядке, структуре, установлении связей, объяснении (логическом или мифологическом) чего бы то ни было. Потребность же эта, безусловно, реально отражает наблюдаемый ход мировой эволюции, развилась в процессе эволюции и является приспособлением разума к универсальному закону кармы, действующему во Вселенной. (Данное утверждение вытекает из нашего второго постулата о целесообразности эволюции.) Морально-этический аспект кармы мифологически обосновывает действие закона кармы, выражающееся в направленности и видимой целесообразности мировой эволюции, в частности, социальной эволюции и эволюции познания.

Таким образом, становится вполне объясним морально-этический аспект кармического мифа; он действует и проявляется не сам по себе, а через человеческие эгрегоры: религиозные, философские, общекультурные, этнические, политические, эгрегоры искусства, воспитания, рода, семьи, – и через свойственную им этику, нормы и правила поведения. Именно эгрегоры являются носителями той или иной разновидности кармического мифа в его морально-этическом аспекте. Основным носителем кармического мифа во всей его полноте является общечеловеческий кармический эгрегор; у эгрегоров сравнительно более низкого эволюционного уровня также имеется свое понимание кармы, – всегда более плоское, однобокое, догматичное, чем у предельно высокого кармического эгрегора.



Карма и Судьба

Важная мифологема судьбы (античного рока) антиномична**** концепции кармы. Их диалектический синтез в рамках мифологического сознания приводит нас к понятию «кармической задачи». В этом понятии сведены воедино и выражены наши постулаты 2, 3 и 4. Большинство религиозных эгрегоров придают понятию кармической задачи личностный характер, связывая ее с «волей Божией», «Провидением» и т.п., но мы, в силу постулата 1, воздержимся от столь обязывающего и далеко идущего суждения. (Хотя в отдельных случаях бывает удобно признать за кармической задачей и проявлением закона кармы в жизни человека квази-личностный характер.)

Что есть кармическая задача с точки зрения мифологического сознания? Цель, к которой ведет человека (или более сложный социальный организм) закон кармы, понимаемый как в его объективном, так и в морально-этическом аспекте. Благодаря такому диалектическому пониманию возникает мифологическое понятие «знак», в котором осуществлен синтез объективной и субъективной составляющих любого наблюдаемого явления. Таким образом, жизненный путь человека в кармическом мифе ведет к определенной цели, сформулированной в кармической задаче. Путь этот обставлен вехами – «знаками», причем уклонение от предначертанного пути, возможное в силу изначальной (хотя и относительной) человеческой свободы, приводит к тому, что «знаки» становятся все более грозными, болезненными и таящими в себе опасность. Жизненные обстоятельства, казалось бы, случайные, настойчиво подталкивают человека вернуться на «правильный» путь; если же человек упрямится, то, так или иначе, исключают его из общего эволюционного потока. Именно так действует та тонкая энерго-информационная среда, управляемая законом кармы, которую Сергей Лазарев называет «полем» [2].

Такие морально-этические аспекты человеческой кармы, как долг, ответственность и возмездие, связаны как раз с обязанностью выполнения человеком его кармической задачи (или отказом от ее выполнения).



Родовая и семейная карма

В ходе эволюции человечества род и семья заняли выдающуюся роль во всех областях человеческой частной и общественной жизни и отнюдь не сдают своих позиций. Родовые и семейные эгрегоры настолько сильны и притом настолько специфичны, что нужно говорить о существовании специального семейно-кармического эгрегора, имеющего свои подразделения во всех этнических культурах и являющегося, в свою очередь, подотделом общечеловеческого кармического эгрегора, – однако подотделом куда более низкого эволюционного уровня. Каждый родовой и семейный эгрегор, имея, конечно, свои неповторимые особенности, главным образом формируется по образцу, заданному семейно-кармическим эгрегором, принадлежащим к данной этнической культуре, и в соответствии с его основополагающими мифами.

К таким базовым мифам, широко исследованным в литературе и театре, начиная с античности и вплоть до наших дней, принадлежат, в частности, представления об ухаживании, о ролях мужчины и женщины в семье, о воспитании детей, о заботе подросших детей о состарившихся родителях, о взаимоотношениях поколений, о главных семейных ценностях и традициях, о фамильной чести, об адюльтере, инцесте и т.д. Эти весьма глубокие мифы порождают, в свою очередь, более поверхностные, расхожие мифы о свекрови и теще, о гендерных ролях: муже-рогоносце и неверной жене, муже-деспоте и … опять-таки неверной жене, о «супружеском долге» и т.д. Причем эти мифы, несмотря на свой почти анекдотический характер, необычайно сильно влияют на повседневные семейные и родовые отношения.

Семейно-родовые мифы порождают классические сюжеты и их многочисленные вариации: Гамлет (а еще ранее – египетский Гор) – месть сына за отца, Лир – истинная и поддельная любовь детей к родителям, Золушка – злая мачеха, Отелло – слепая ревность (список можно продолжать почти до бесконечности).

Реальные семейные системы тяготеют к разным полюсам семейно-родовой мифологии: к черносотенному домострою, елизаветинской чопорности, мещанскому достатку, «чеховской» духовности, декадентской свободе… Но все эти различия не столь уж значительны: как только речь заходит о реальных, глубоких проблемах и конфликтах, на первый план, оттесняя наносную мишуру, выступают архетипические, базовые мифы, хранимые семейно-кармическим эгрегором.

Именно в отношении к этим семейно-кармическим мифам, свойственным данной культуре и эпохе, можно говорить о семейно-родовой карме как одной из важнейших сторон человеческой кармы, оказывающей решающее, если не исключительное, влияние на судьбу подавляющего большинства людей. В этом ключе следует ставить вопросы о родовом проклятии, «дурном» повторении одного и того же родового сюжета, «венце безбрачия» и тому подобных вещах, от века находившихся в компетенции ведьм и колдунов.

Тем не менее, на сегодняшний день практические аспекты семейно-родовой кармы и непосредственного влияния на жизнь и судьбу человека семейно-родовых мифов, свойственных современной европейской культуре, наиболее глубоко изучены не колдунами, а семейными психотерапевтами, и в первую очередь – создателем метода семейно-системных расстановок Бертом Хеллингером [3]. Будучи психотерапевтом, то есть человеком, в силу своей профессии постоянно сталкивающимся с людским горем, Хеллингер концентрируется, главным образом, на отрицательной, деструктивной роли семейно-родовых мифов в жизни человеческих индивидуумов, ставя задачу освобождения пациентов от бессознательного, стихийного влияния этих мифов. При этом он выделяет ряд основных семейно-родовых мифов, сформировавшихся в седой древности и играющих, по его авторитетному мнению, наиболее сильную и разрушительную роль: миф о семейно-родовом искуплении вины, миф о принесении себя в жертву, миф о последовании за умершим членом семьи и др. Называя эти и подобные им мифы иллюзиями (совершенно справедливо, коль скоро они локализованы в бессознательном пациента), Хеллингер заявляет: «Клиента лечу не я, а узнавание и признание его истинной реальности. Исцеление осуществляется отсутствием иллюзии. Когда человек отказывается от всех иллюзий, способ его восприятия и действия обретает новую силу. Даже если клиент вынужден действовать вопреки своим прежним убеждениям, в тот момент, когда он видит свою истинную реальность, он узнает, на чем основываются все его действия, знает, в чем дело, и больше не будет подгоняться какими-то бессознательными инстинктами. Именно этим отличается его новая, исцеляющая позиция от предыдущей».

При всем своем огромном опыте, эрудиции, грандиозности интуиций и безупречности обобщений, блестящей проверке практикой, в чем-то Берт Хеллингер остается наивным. Человеку невозможно освободиться от всех «иллюзий» – мифов и мифологического сознания. На них, на их символическом, образном и предельно конкретном языке основано не только постижение человеком мира (за исключением, да и то с оговорками, узкого слоя «объективной», научной реальности), но и взаимодействие человека с эгрегорами – то есть его социализация. На самом деле, «освобождение от иллюзий», о котором говорит Хеллингер, означает переход к более осознанному восприятию мифов семейно-родового ряда и их органическое включение в семейство мифов более высокого эволюционного уровня – того уровня, к которому принадлежит сам Берт Хеллингер и другие «сотрудники» эволюционного кармического эгрегора.

В частности, к более высокому мифологическому семейству относится мифологема «порядков любви», давшая имя книге Хеллингера [3]. Отличие состоит в том, что на новом эволюционном уровне данной мифологеме, как и всем прочим, дается развернутое мифологическое (иными словами, символическое) обоснование. Они не погружены полностью в бессознательное, действуя подобно инстинктам, а подняты в сознание в форме символов-мифов, обладающих внутренней реальностью (в чем она состоит – см. [1]) и приближающихся по глубине к высшим религиозным символам.

Таким образом, Хеллингер объективно действует в интересах эволюции семейно-кармического эгрегора. (В чем-то роль Берта Хеллингера подобна роли безымянных творцов более светлой и гуманной, более социализированной античной религии, пришедшей на смену мрачной и жестокой религии древнейших хтонических богов.)



Карма и реинкарнация

Миф, точнее, семейство мифов о реинкарнации, укорененных в различных религиозно-философских системах, не только по-своему отвечает на вызов извечной надежды человечества на личное спасение от неизбежной и окончательной смерти, но и придает кармическому мифу полную этическую завершенность, метафизически объясняет его и остроумно примиряет с несправедливостью эмпирического существования. Однако миф о реинкарниции содержит в себе загадку: что именно в человеке возрождается к новому циклу существования в физическом теле? Почему подавляющее большинство людей не помнят ничего из своих «прошлых жизней», и лишь отдельные личности – вспоминают нечто. Чьи это воспоминания?

Различные мифологические традиции и системы по-разному, одни – со всей возможной точностью, другие – весьма уклончиво отвечают или, по крайней мере, пытаются дать ответ на этот вопрос.

Раз навсегда отвергнув учение Александрийской богословской школы и посмертно анафематствовав Оригена, официальное христианство сохранило в своем догматическом арсенале один-единственный апокалиптический акт всеобщей реинкарнации в преддверии Страшного Суда, – зато реинкарнации полной, во всем триединстве духа, души и тела. Не будучи свидетелями столь поразительного события или фанатично преданными букве христианского вероучения людьми, трудно допустить физическую осуществимость данного чуда, разрушающего все наши знания и представления о законах Вселенной. Гораздо вернее будет предположить, что мы имеем дело с символическим описанием некой духовной реальности, постичь подлинное значение которой дано лишь после, но никак не до ее свершения. Таким образом, христианское учение дает иносказательный, мифологический, символический, а не прямой и однозначный ответ на поставленный вопрос. Можно, впрочем, сказать и так, что это не ответ, а, по сути, уход от ответа. Мы не знаем и не можем знать, а можем лишь строить догадки (и каждое поколение христиан делает это по-своему), каков истинный смысл воскресения мертвых в анналах христианского вероучения.

Если говорить о восточных учениях, содержащих миф о реинкарнации, в том виде, как они восприняты на Западе, то безусловно ошибочным и совершенно абсурдным является то весьма распространенное «утешительное» мнение, что в цикле реинкарнаций возрождается личность (или какая-то существенная часть личности) человека, что сделало бы его фактически бессмертным. Классический буддизм, в частности, вообще не признает реального существования «личности» в нашем, западном понимании, а его интерпретация «бессмертия», восходящая к Упанишадам, в корне расходится с западным, библейским, иудо-христианским. Индивидуальное существование, согласно мудрости Востока, лишено смысла и преисполнено скорби… Наше западное, привнесенное, искаженное, «подтасованное», позитивистское представление должно быть решительно отвергнуто.

Пожалуй, наиболее полный и содержательный ответ на наш столь непростой вопрос содержится в Каббале. Согласно метафизике Каббалы, индивидуальное существование имеет смысл, – но не личный, касающийся персонального эго, а иной, общий для всех, универсальный. В череде реинкарнаций возрождается не уникальная «бессмертная» личность отдельного человека или какая-либо ее часть, а каждый раз новый индивидуальный экземпляр единого – и единственного – Человека, Все-Человека Адама Кадмона. Задачей эволюции, таким образом, является усовершенствование и воссоединение индивидуальных душ – «осколков» – в едином бессмертном Все-Человеке. Реинкарнация служит инструментом эволюции, но не отдельно взятого индивидуума, а всего человечества в лице Адама Кадмона [4].

Истинное «Я» человека, скрытое за тончайшим экраном атманического тела, открывает прямой доступ к Адаму Кадмону, а вместе с ним – к памяти всех прежних инкарнаций всего человечества.

Подойдем к вопросу с другой стороны. Диалектически необходимо, чтобы, поскольку существует сознание и самосознание, существовала бы вечная душа [1]. Однако совершенно не обязательно, чтобы это была единичная, индивидуальная душа каждого отдельно взятого человека. Куда разумнее предположить, что существует одна-единственная вечная Душа, а человеческие индивидуумы суть ее временные, смертные слепки. И опять мы приходим к тому же, что изложено в Каббале: Адаму Кадмону и задаче воссоединения, стоящей перед человечеством.

Кстати, вечная Душа, о которой здесь идет речь, – Адам Кадмон Каббалы – отнюдь не обязан быть неизменным; напротив, сам Адам Кадмон эволюционирует в процессе бесчисленных реинкарнаций. Ведь эта вечность – не философская, метафизическая, абсолютная и неподвижная категория (каббалистическая «Айн»), а относительная, связанная с циклом существования нашей планеты и Солнца, динамическая, проявленная, хотя и высшая по отношению к человеку, реальность, реальность в процессе становления, – пусть и бесконечно протяженного в масштабах человеческой истории.

Таков миф о реинкарнации в его наиболее завершенной, диалектически безукоризненной форме.



Проработка кармы с точки зрения мифологического сознания

Из всего вышеизложенного можно сделать следующий практический вывод: проработка кармы с точки зрения мифологического сознания заключается не в каких-либо отвлеченных упражнениях и специальных практиках, а означает «всего лишь» освоение и проработку связей и взаимоотношений человека с указанными выше аспектами кармического мифа в его реальном, повседневном существовании, а также соответствующих жизненных сюжетов, ролей и стилей поведения.

 



* Я беру слово «миф» в строго философском, гносеологическом смысле, следуя [1] и не придавая ему уничижительного или снисходительного оттенка, столь характерных для повседневного, некритичного словоупотребления.

** Миф, согласно А. Ф. Лосеву, есть «данная в словах чудесная личностная история», или, иными словами, «развернутое магическое имя». Для того чтобы понять и оценить по достоинству смысл и глубину этих высказываний, а также их приложимость к рассматриваемому нами случаю, стоит прочитать работу [1].

*** Термин «эволюция» понимается в самом широком значении, как развертывание во времени процессов становления и развития.

**** Карма – как вселенский регулятор случайности, – и судьба – как символ неслучайности, предопределенности.



Алексей Рябов

04.08.2010, Москва



[ Вернуться к разделу «Статьи» ]



Профиль в Google.

1. А. Ф. Лосев. Диалектика ми- фа. В кн.: "Философия. Мифо- логия. Культура."
2. С. Лазарев. Диагностика кармы. В 12-ти книгах.
3. Б. Хеллингер. Порядки люб- ви.
4. М. Лайтман. Наука Каббала.

























Контакты

+7 906 046 1699

mail@ezoznan.ru